 |
Николаевский цепной мост в Киеве. |
Подобно Выдубицкому монастырю и Межигорье, одно из прелестнейших урочищ близь Киева, лежит невдалеке от Днепра в глубокой прибрежной долине, поросшей лесом. Межигорье расположено в четырёх верстах от Вышгорода и в восемнадцати верстах на север от Киева-Подола. В этой местности построен был в конце четырнадцатого века монастырь Межигорский, или как его называли, обитель «Межигорского спаса», от древней церкви Белого Спаса, по преданию, будто бы построенной ещё Андреем Боголюбским. История монастыря, между началом шестнадцатого века и концом семнадцатого, представляет живую и яркую страницу в истории борьбы разнородных и разноплемённых элементов, которая так страшно кипела и пылала в этот период на нашем горизонте. В начале шестнадцатого века, мы видим и монастырь богатым, владеющий обширными имениями и угодьями, видим его под защитою королей польских и под великим покровительством магнатов, проживающих на Волыни и в Киевской области. Затем начинается борьба православной Малороссии с униею, страшные казацкие войны разыгрываются во всей степи, выражая негодование народа, угнетаемого в своих самых дорогих, самых сокровенных верованиях. В 1592 году, казаки бурным потоком ворвались в Межигорский монастырь, убили игумена, избили братию, ограбили кельи монастырские, сорвали и втоптали в грязь хранившиеся в монастырской церкви универсалы королей польских и жалованные грамоты усердных жертвователей… Затем после бесплодной борьбы со стороны православных, уния торжествует и Межигорская обитель терпит в свою очередь от неё крайнее разорение и поношение. Только после того, как цари московские приняли несчастную Малороссию под свою «высокую руку» и весь край стал дышать свободнее, стала мало-помалу оправляться и Межигорская обитель. Вновь потекли сюда пожертвования, вновь стали стекаться иноки и богомольцы и слава монастыря стала быстро возрастать. Когда, например, в 1672 году, запорожцы отправили в Москву посольство для переговоров о принятии ими подданства России, они одновременно послали своих выборных и в Межигорский монастырь, предлагая настоятелем его считать обитель войсковою обителью войска запорожского, с тем, чтобы монастырь посылал постоянно своих иноков священнослужителей в Сечевую церковь, и принял в своё заведование войсковой госпиталь, для содержания в нём нищих, калек и увеченных, из числа
 |
Памятники и достопримечательности Киева. |
запорожцев, на счёт самой Сечи. В возмездие за эти услуги, Сечь обязывалась быть постоянною подпориею (приходом) Межигорской обители и ктитором её. Соглашение состоялось; госпиталь немедленно был устроен в Межигории и с этого времени запорожцы до самого конца Сечи принимали у себя духовенство только из Межигорской обители. Между Сечею и Межигорьем устанавливается мало-помалу неразрывная связь. «Монастырь Межигорский» - по очень меткому замечанию одного бытописателя этой обители – выдвигается в общественном мнении, как религиозный центр всего казачества, как предстатель пред Богом за грешную душу казацкую, переполненную прегрешениями в бесплодной отваге и широкой воле, чуждых остальному населению. Каждый казак считает долгом своим хоть раз в жизни поклониться Спасу Межигорскому. !670-1700 годы были для Межигорья временем наибольшей славы, а вместе – и временем наибольших пожертвований. Акты, которыми поклонники закрепляли за ним свои приношения, передают со всею неподдельностью это благоговение к нему казачества. Многие запорожцы, покидая свою разгульную жизнь, приходили сюда и, после целой эпопеи подвигов и приключений, вступали в ряды «Христова воинства».
При Петре, во время той опалы, которой справедливо подверглись от него запорожцы, связи монастыря с Сечею пошатнулись и не возобновлялись более в прежнем виде. Обитель окончательно пришла в упадок около половины восемнадцатого века; в довершение же всего в 1787 году страшный пожар истребил её до тла! Братия разбрелась по другим монастырям, и обитель не возобновлялась до 1860 года.
На месте обители, в царствование императора Павла, явилась казённая фабрика фарфоровых изделий, так как близь Межигорска была открыта фарфоровая и фаянсовая глина. Фабрика просуществовала почти полвека, принесши казне громадные убытки и обогатив только тех немцев-управляющих, которые сумели из фарфоровой глины создать себе превосходно обеспеченные места, бесконечные доходы… Наконец, в начале царствования в Бозе почившего императора Александра Второго, фабрика прекратила своё существование и на месте её восстал из развалин некогда славный монастырь Межигорский, но уже в виде небольшой, бедной обители, ограниченной в своих скудных средствах и подчинённой ведению Киево-Печерской лавры.
Собственно говоря, только со времени перехода Киева к России и начинается история города, в смысле постепенного расширения, украшения его и улучшений городского быта. Даже при русских воеводах Киев всё ещё продолжал быть городом бедным и грязным. Старый Киев был весь обнесён высокими земляными валами, а потом окопан рвом и ограждён деревянною стеною с башнями. Но уже со времени Петра и основания им Киевской крепости, город стал более возрастать, и затем в течении восемнадцатого и девятнадцатого века, поочерёдно видел в стенах своих почти всех русских царей и цариц, которые, приезжая поклониться Киевским святыням, в тоже время, при каждом приезде своём, даровали городу новые права, улучшившие материальное положение граждан, и обогащали киевские церкви и монастыри своими щедрыми вкладами. Императрица Елизавета Петровна, при посещении ею Киева, так пленилась этим городом, что приказала выстроить в нём дворец и около дворца развести сад (нынешний Царский).
Доктор медицины, Иоанн Лерже, очевидец страшных бедствий морового поветрия в Киеве, в 1770 году, оставил нам в дневнике весьма любопытное описание этого Елизаветинского дворца, в котором вероятно потом, при проезде, останавливались все особы императорской фамилии (до 20-х годов нынешнего столетия), при их проезде через Киев.
«В конце Печерского предместья» - пишет господин Лерже, - находится по причине глубокого буерака или долины, узкая дорога (Крещатицкая); но ея нельзя миновать, потому что она собою соединяет все три города. Коль скоро поднимешься по ней, то увидишь площадь, с полверсты величиною, и на ней великий и красивый императорский дворец, на каменном фундаменте, выстроенный по повелению императрицы Елизаветы; позади этого дворца разведён прекрасный сад, в верхней части коего находятся аллеи; потом должно по многим ступеням спустится вниз, до двух оранжерей виноградника. Здесь великое множество плодовитых деревьев. К концу сада опять поднимаешься на гору, с которой виден весь Подол. Сад этот есть почти единственное во всём городе гуляние для горожан».
 |
Памятники и достопримечательности Киева. |
В 1870 году, Киев принимал другого высокого гостя, императора австрийского Иосифа Второго, инкогнито путешествовавшего по России, под именем графа Фалькенштейна, а потому, а потому и не принявшего никаких торжественных встреч и оваций. Но тем блистательнее были приёмы и встречи, устроенные киевлянами наследнику престола, великому князю Павлу Петровичу, в 1781 году, проезжавшему с супругою своею за границу, и затем, в 1787 году, императрице Екатерине Второй, во время её знаменитого путешествия по России.
Ко времени приезда императрицы, в городе не только были сделаны чрезвычайно оригинальные и затейливые приготовления, но и со всех концов юго-западного края съехались все богатейшие польские магнаты, желавшие засвидетельствовать государыне свои верноподданнические чувства. Каждый из них приехал в сопровождении огромнейшей свиты в сто и даже двести человек, со своими оркестрами, гайдуками, псарнями и собаками. Блестящая свита, шпалеры войск и горожан, пушечная пальба и колокольный звон, триумфальные арки и громкая музыка, яркое и разнообразное освещение города, - всё было, конечно, пущено в ход, чтобы высказать государыне радость встречающего её киевского населения. Но и сверх этой обыденной обстановки всяких торжественных встреч, происходивших когда бы то ни было, в описываемой нами встречи императрицы Екатерины киевлянами было несколько чрезвычайно оригинальных черт, достойных упоминания. На огромной площади перед Печерскою крепостью, у триумфальных ворот, государыню встретил губернатор, все высшие чиновники присутственных мест, дворянство и землевладельцы. Здесь же находились и женщины, и девицы мещанского и купеческого состояния. У каждой из них было по корзине с цветами, коими они устилали путь императрицы; а всех было женщин собрано до 300. На куртаге, в приёмных покоях императрицы, в один из первых дней её пребывания, присутствовали многие из киевских горожан, в том числе три армянина в платьях их покрова. Бал открыт был полонезом; затем танцевали кадрили, менуэты и один раз казачка.
Два дня сряду были богатейшие празднества у графа Румянцева. Фейерверк, сожжённый на одном из них, обошёлся в 10-15,000 рублей. Затем в маскараде у графа, к которому допускались лица не ниже бригадирского чина, весь генералитет встретил государыню на парадном крыльце, «в чёрных, розовых и ореховых епанчах без масок». Сама государыня была в женском кирасирском мундире.
Наконец, 11-го апреля государыня удостоила своим посещением Подол, где в здании магистрата общество купцов и мещан киевских имело счастие угостить государыню обедом. От дворца на Подол государыню провожала почётная свита из выборных молодых мещан, «особенно на такой случай назначенных в богатом уборе и на хороших лошадях, а пешие со всеми цехами и знаками стояли по обе стороны улицы шпалерою». Студенты же Киево-Братского монастыря стояли рядами на улице, около монастырской стены, и «со знаками в руках стоя пели, во время проезда государыни, концерт».
Посещение Екатериною Киева и её, почти 3-х месячное пребывание в нём, послужили к великой пользе города. Не говоря уже о тех милостях и крупных материальных пожертвованиях, которые щедро пролились на киевлян, на церкви и монастыри киевские, самым важным последствием пребывания императрицы в Киеве было то, что ею был здесь утверждён первый правильный план города , составленный генералом Миллером.
К сожалению последняя страница очерка безжалостно уничтожена временем...
