Осип Кривоглаз. Архитектор и живописец.

Известный киевский архитектор Осип Кривоглаз — живописец, и это бесспорная истина. При этом его увлечение живописью началось так давно, что называть это только увлечением как-то даже неловко. Всю сознательную жизнь им руководит один инстинкт — тяга к творчеству, а к живописи он обратился после сорока лет... Его путь в живописи — от реалистичных работ, выполненных с натуры, до синтезированных и даже символичных и дальше — опять к реалистичным работам, где он увлёкся изображением характерных персонажей...

Он не изучал технику живописи и не давал ей предпочтение в своих работах. Ему не пришлось бывать в музеях Запада — он не копировал шедевров живописи... Просто шёл своим путём, как ему подсказывали интуиция, чувство и воображение. Именно по этой причине все картины Осипа Кривоглаза, несмотря на калейдоскопическое разнообразие тем и сюжетов, безусловно узнаваемы, более того — образуют несомненное единство, целостный зрительный ряд или скорее целостное "древо" с многочисленными разнообразными "ответвлениями", обозначающими развитие той или иной идеи.

Любая работа Осипа Кривоглаза предельно ясна и, — как всякое подлинное произведение искусства — в окончательной расшифровке не нуждается. В его работах прежде всего наблюдается присутствие замысла, который часто возникает в зависимости от настроения... А окончательный результат достигается при помощи мастерских композиторских и декоративных приёмов. Кажется, удивительно просто...

Идеальный и традиционный жанр "настроения" — пейзаж. Наиболее "формалистичный" из существующих жанров — натюрморт. Обоим художник воздал должное — в меньшей степени первому и в большей второму, но есть и третий жанр — фантазии на разные темы, которому художник отвёл не последнее место в своём творчестве и где особенно проявился синтез рисунка и цвета.

Начать разговор о натюрмортах Осипа Кривоглаза было бы логично — в силу той роли, которые они играют в его творчестве в целом. Однако не менее логично было бы начать с пейзажей, потому что именно с них начинался художник. Кстати сказать, именно эти его работы сугубо реалистичны. Быть может, главные качества этих пейзажей — лиричность. Лиричны они всегда, — и когда художник изображает горы Домбая или Русановку (когда ещё не было застройки), уголок старого парка, дровяной склад на Игоревской, где давно уже стоит девятиэтажный жилой дом, уголок той же Игоревской, где виден жилой дом — первая постройка архитектора в Киеве, причалы у воды, пляжи в Гаграх... Его осенние и весенние этюды светлы и поэтичны.

Красоту надо увидеть, оценить и передать — в этом задача художника, и в той далёкой начальной стадии он с этой задачей справился. Среди тех, чьё творчество особенно импонирует художнику, немало звёздных имён, особенно из плеяды постимпрессионистов — П. Гоген, А. Матисс, Тулуз-Лотрек, Б. Моризо. Он не оставляет без внимания и таких авангардистов, как А. Кандинский и А. Экстер.

Особое место в его симпатиях занимает изысканное искусство Японии, и это отражается в некоторых его плоскостных композициях, таких как "Натюрморт с двумя лимонами", "Натюрморт с зеркалом и чёрной веткой", "Танцующие" и др. Ограничиться перечислением "японских тем" в творчестве художника значило бы предельно упростить отношение к нему. Точно так же явно недостаточно было бы заметить только подчёркнутый декоративизм некоторых натюрмортов, утончённость и неожиданность существующих в них колористических сопоставлений... Бесспорно эта тема заслуживает отдельного исследования.

Герои, напоминающие актёров Сяраку, прихотливо "изломанные" ветки с мельчайшими цветочками, помещённые в едва тронутую узором фарфоровую вазу или сказочная бабочка-"баттерфляй" со своей, несомненно японской причёской всё это фантазии человека, который никогда не был и не будет в стране восходящего солнца... Важно, что художник находит, что-то безусловно своё, и это то самое качество, которое делает его работы узнаваемыми... Каждый из натюрмортов Осипа Кривоглаза — образец композиционной выстроенности и колористической изысканности, при том, что художник не только не скрывает своих авторских "приёмов", но и чуть ли не нарочито демонстрирует их — лиловые ирисы соседствуют с золотисто-оранжевыми панно из соломки, синее майоликовое блюдо с гроздью жёлто-зелёных бананов... Это традиционное "объёмное" изображение форм присуще только самым ранним его работам (хурма, перец, бананы) которые теперь кажутся скорее этапом в овладении законами, живописи её языком... Однако уже в этих первых натюрмортах целью художника была не фотографическая точность и даже не фактурное разнообразие, а именно композиционная выстроенность и цвет, что привело к серии натюрмортов с ярчайшими горячими красками и ослепительной красотой форм — и не суть важно, что речь идёт всего лишь об апельсине, цветущей ветке или копчёной рыбе.

Большой "секрет" заключается в том, что последние свои натюрморты художник пишет не "с натуры". Он попросту не нуждается во всех этих вазах, фруктах, цветах и драпировках для того, чтобы поставить перед собой ту или иную композиционную и колористическую задачу. Его уже не привлекают те замечательные предметы, которыми полна его квартира-мастерская — фарфоровые статуэтки, декоративные блюда, веера и другие. Его больше привлекают композиционные приёмы, в которых предметы — не главное. Это был путь, который художник выбрал из бесчисленного множества путей и который привёл его к натюрмортам плоскостным и декоративным.

Среди картин Осипа Кривоглаза есть цикл, серия — не серия, но некое количество работ, обладающее несомненно внутренним единством. Сам художник называет их "современными", но также он называет, к примеру и другие свои работы, созданные в период увлечения абстракцией. Однако в случае с абстрактными композициями определение "современный" было, в общем, синонимом слова "авангардный" (хотя как явление абстракционизм давно уже принадлежит истории, более того — её "золотому запасу"). Сюжетные же композиции "современны" в буквальном смысле этого слова, поскольку они — обобщённый результат наблюдений и интерпретаций мудрого и много на своём веку повидавшего человека... Сказать, что в отношении "современных" сюжетов художник оказывается как бы "вне ситуации", было бы не совсем верно. Однако несомненно другое — желание отказаться от субъективности и быть предельно объективным, что обозначает среди прочего и немалую бесстрастность. Впрочем, одна страсть во всех картинах "современной" серии присутствует неизменно. Страсть эта — любопытство, даже более того — подлинный интерес к этому самоуверенному и чрезвычайно шумно заявляющему о своём существовании миру. Этому миру головокружительной динамики, ярких и не склонных к гармонии, да ещё и словно бы мигающих красок, грохота и крика, мир скейтов, рекламы и эстрады, где перевести дух нельзя даже перед "телеком", по которому надо понимать, опять же — реклама и эстрада, и снова реклама, и снова эстрада, где "шлягер" выкрикивается так, что закладывает уши и только "последний романтик", которого изобразил художник, идёт на свидание, ничего не замечая... Однако есть во всех "современных" картинах Осипа Кривоглаза какая-то едва уловимая, но несомненно очень чистая нота, которая придаёт им не то чтобы другой смысл, но как бы другое измерение... Невольно хочется вспомнить старинную эпиграмму о том, что старомодность — неизбежная расплата за то, что был когда-то в моде, и кажется, что есть в его "шлягерах", "сладких парочках" и "девицах", терзающихся неразрешимым вопросом — "я сексуальна или эротична?", оттенок трогательнейшего ретро.

Наконец тема последняя, возникшая в творчестве художника сравнительно недавно и, как кажется неуловимо связанная с циклом "современных" работ. Тема эта в искусстве всех времён и народов — едва ли не популярнейшая. Итак, женщина и женская красота. Об этом — все последние (впрочем сразу оговоримся — последние на настоящий момент) работы художника и вся его (опять-таки на настоящий момент) последняя выставка, которая так и называлась "С любовью к женщине". Героини Осипа Кривоглаза — если не от "минус бесконечности до плюс бесконечности", то, во всяком случае от японских гейш и смуглых красавиц, похожих на таитянок Гогена до всех этих "на отдыхе", которые хотят "быть красивыми" и даже дальше до ультрасовременных любительниц посидеть с сигаретой перед "телеком"... Все они молоды, все — прекрасны, все чем-то неуловимо похожи друг на друга и все неповторимы. Среди них нет портретов в буквальном смысле этого слова (хотя некоторые из них — правда достаточно редко — названы по имени). Его работы "С любимой игрушкой", "У телека", "Утро", "На природе", "Быть красивой", как и другие предельно характерны и в то же время предельно просты и кажется, что написаны они без усилий, как говорят "на одном дыхании"...

Художник воспевает не столько красавиц с волосами всех цветов радуги и фигурами топ-моделей, сколько некое "состояние", в котором героиня — всего лишь одна, в лучшем случае главная составляющая... Право же, суть дела скорее в березовых стволах и ослепительном солнечном свете, среди которых (в равной степени) пребывает девушка в соломенной шляпке или в зеленоватой прозрачной свежести утра, где женщина как бы перед зеркалом (которое мы не видим) — и то зеркало, перед которым подкрашивается другая красавица, или в столике, похожем на столик кафе, хотя тут же рядом оказывается и старинная икона и это парадоксальное и удивительное сочетание пронзительно оттеняет боль и одиночество какой-то современной "покинутой"...

В этом отношении картины цикла "С любовью к женщине" удивительным образом перекликаются с пейзажами, тоже сохраняющими некое "состояние". А так как "декоративный фактор" оказывается по-прежнему чрезвычайно важным, но не главным, краски в новых композициях стали иными — вместо предельно ярких и предельно контрастных художник предпочитает теперь нежные — розовые и бирюзовые. Бесспорно, серия "С любовью к женщине" и дала те прекрасные плоды с того самого "древа", которое уже много лет выращивает художник.

Существует мнение, что талант профессионального архитектора Осипа Кривоглаза раскрылся в полную силу именно в живописи и именно сегодня, что уже само по себе удивительно, если принять во внимание его творческое долголетие. Но что он раскрылся — чистая правда.

Искуствовед Оксана Ламонова.

Страницы из книги отзывов